Мой город
Песня
Не двугорбые застыли спины,
не верблюды отдохнуть легли -
то Гильбоа горные вершины
смотрят на простор родной земли.
Горы помнят: у подножья встали
белые, как голуби, шатры,
вместе с нашей песней вверх взметали
свой огонь полночные костры.
Горы помнят... Как могло случиться
то, что мы не помним старины?
Не роса ли в прядях серебрится,
и не песен ли сердца полны?
Нас лаская светом беловатым,
словно в юности, луна плывет.
Сердце распахнулось, как когда-то,
и ворота больше не запрет.
Не вино пьянило нас - от дома
к роднику направили мы путь,
дабы вновь идти путем знакомым,
дабы снова песню затянуть.
Пойте! Хорошо в полночной сини
эту песню слушать мне опять.
Пусть она хребты Гильбоа сдвинет
и заставит с нами танцевать!
Есть обычай - в праздничном веселье
посвящают песню пастухам.
Ну а я в пустыне слезы сеял...
Песня эта - воздаянье нам.
В палатке
Палатка. Осень. Кто заплакал,
дождем исхлестан: "У-гу-гу"?
Не то шакал, не то собака,
и капли слезные бегут.
Кап-кап, кап-кап, конца не жди,
идут дожди, идут дожди.
Так только осень плакать может,
и мальчик, ставший сиротой,
когда вверху погасят с дрожью
сиянье свечки золотой.
Кап-кап-кап.
Не напишу я ночью этой
письма и не зажгу свечей,
мать у меня осталась где-то,
но сирота я, горе ей.
Кап-кап.
В палатке холод, и напрасно
собаке в темень завывать.
Кому как не собаке ясно,
что не придут отец и мать.
Кап.
В шлюпке
То же стихотворение в переводе В.Горт
Рванулась в океан ладья. Вчера от Завтра
отполоснула, как прошлась ножом.
И вот в руке моей зажат бокал заздравный -
Вино чужбины для презревших дом.
- Лехаим, адони! - промолвил странный кельнер.
Послушно тянется ко рту рука.
Как всплывшего со дна самоубийцу, мерно
качает шлюпку. Призрак ждет глотка.
Хлебну. Нет! Прежде я сведу концы с концами
моей судьбы наперекор морям.
Молю, толчок назад, начни мой путь витками,
не будь же, штурман, так нещадно прям!
Как хорошо!
На поле ветер приутих,
и ливень струями не хлещет,
и вместе с явным снова веши
открыли то, что тайно в них.
Закат почти что не горит,
сиянье дразнит в отдаленье;
в единстве формы и значенья
вся жизнь передо мной стоит.
Прохладный вечер отошел,
ночь опускается без грома.
Попробуй и всему живому
скажи хоть раз: "Как хорошо!"
Пойми, в молчании глухом
сильна и слабость человечья.
Чтоб вырасти лучам навстречу,
мы забываем обо всем.
Лишь Бог и человек в ночи
никак не могут кончить спора.
Свет воссияет, утро скоро,
сейчас же ночь, и ты молчи.
Мой город
Лебединая шея в изгибе застыла...
Город мой погружен в белизну и покой.
О свободе мечтают потайные силы,
как об острых зубах спелый плод налитой.
Город мой - чистота шерсти мягкой и гладкой,
свежих булок пшеничная белизна.
Расправляет он улиц глубокие складки,
будто только сейчас пробудился от сна.
