В горах
Из песен изгнания
"Откуда ты, странник?"
С Востока. Я был в Ханаане, там горы
Все плачут, и слезы алмазным потоком
Бегут в Иордана холодное лоно.
Я громко воззвал... Оглашая просторы,
Шакал мне ответил на кряже высоком,
Звучавшем напевами дщери Сиона.
"А наши твердыни?"
Их мощные стены — лишь груда развалин,
Обломки камней на родимых могилах;
Средь них не гнездятся напевы преданий,
Их дух омрачен и безмерно печален,
И сохнут под солнцем на нивах унылых
Кровавые реки, пролитые в брани.
"А память зелотов?"
Спроси у орлов, им глаза расклевавших,
У псов, что их кости глодали с рычаньем,
У ветра, разнесшего прах по пустыне.
У мудрых не спрашивай! Что им до павших?
Их книги обходят героев молчаньем,
В их сердце нет места борцам за святыни.
"Так что же осталось?"
Пещеры в горах для отважных и сильных,
Расселины скал для взыскующих мести,
Поля, где немало прольется народом
И пота, и крови потоков обильных,
Когда на родном и утраченном месте
Он вновь заживет под родным небосвободом.
В горах
I
Я на гору взошел. На изумрудных скатах
Белеет вековой нетающий покров;
Не вижу ль я венец Зиждителя миров,
Сверкающий в руках у ангелов крылатых?
И мнится: близок он, коснусь краев зубчатых...
Вдруг слышу голоса смущенных пастухов
(Так близки мне они, так четки звуки слов):
"Глядите, — это весть о громовых раскатах!"
И думается мне: как много, много лет
К нам близок был наш сон, венчанный солнцем, ясный.
Венец его потух, — а бури нет, и нет.
О, Боже! Прогреми над грудой тел безгласной
И молнию Твою в бессильный наш хребет
Метни, животворя, метни десницей властной!
II
Туда, где голос-чародей
Тебя зовет: приди, владей!
Где высь лобзают гребни гор,
Где беспределен кругозор,
Где у денницы ярче взор,
Где тьмой повит безмолвный бор!
И выше! Там еще вольней,
Там храм весь в пламени огней.
Да не страшит тебя закат,
Не леденит извечный хлад!
Во имя Господа иди
И место дивное найди,
Где сердце дрогнет, как струна,
Где смерть величия полна...
