З. Копельман ХАИМ НАХМАН БЯЛИК Поэзия Бялика - потрясающая повесть о противоестественности исторической судьбы еврейского народа. М.Гершензон "На долю Бялика выпало великое счастье быть единственным и величайшим народным поэтом", и потому трудно писать о нем, как об одном из авторов антологии. Примечательно, что из всех переводимых Ходасевичем еврейских поэтов только о нем можно прочесть в советском "Энциклопедическом словаре". Поэт еврейского "национального возрождения" Хаим Нахман Бялик (1873, Волынь, - 1934, Вена) в детстве получил религиозное образование, которое продолжил в Воложинской иешиве. Тетрадка с его ранними стихами произвела сильное впечатление на Ахад-Гаама, а первое опубликованное стихотворение "Птичке" (1891) определило начало современной эпохи в еврейской литературе. Автор лирики, пророчески-обличительных "песен гнева", символических поэм "Мертвецы пустыни" (1903), "Огненная хартия" (или "Свиток о пламени"; 1905) и особенно известной поэмы "Сказание о погроме" (1903). Писал также прозу и занимался популяризацией еврейского литературного наследия, в частности, в соавторстве с И.Равницким выпустил книгу еврейских преданий "Агада". В 1921 вместе с группой еврейских писателей эмигрировал из Советской России. В 1921-1924 жил в Берлине, затем в Палестине. Умер после операции в Вене, похоронен в Израиле. Не будучи лично знаком с Бяликом, Ходасевич дважды писал о нем. Оба очерка, несмотря на некоторые повторы, представляют самостоятельный интерес и следуют далее в порядке их написания. В.Ходасевич. О Бялике В.Ходасевич. Бялик Как видим, Ходасевич рассказал не только о своем прочтении бяликовской поэзии, но и об истории единственного выполненного им из Бялика перевода, которым и открыл свой сборник "Из еврейских поэтов". Следует добавить, что восхищение современников поэзией Бялика было столь беспредельно, что его, по примеру Пушкина, провозгласили "национальным поэтом". Но творческая судьба сложнее хрестоматийных образцов. Выпустив несколько поэтических сборников, Бялик в 1911 году замолчал. Шутливый тон его сетований на "измену музы" не мог обмануть друзей: Бялик нервничал и тяжело переносил свое поэтическое бесплодие, тем более, что о нем размышляли в печати критики и судачили обыватели. Стихотворение "Предводителю хора" родилось после четырехлетней творческой паузы, и в годы войны и революции, когда не было возможности публиковаться, Бялик неоднократно декламировал его, выступая на вечерах. Хотя ритмом и словами рефрена "Предводителю хора" напоминало идишское стихотворение Бялика "Фрейлахс" (1905), то было иное произведение. Критика именовала его danse macabre, т.е. пляской смерти, и проецировала на бедственный антураж эпохи: довершаемый войной распад еврейского уклада, голод, болезни, смерть, утрату опоры на национальные духовные ценности. Мистический экстаз хасидской пляски, хоровод как молитва бессловесных, выплеск последнего сгустка жизненной и религиозной энергии евреев в самоубийственном призыве: "И в бешенстве плясок, и с воплями славы - Разбейте же головы ваши о стены!" Характерный для Бялика прием многовариантного использования библейской цитаты: буквально, антонимически, иронически, травестийно - сближал стихотворение с несколько экзальтированной проповедью. Вероятно, поэтому Ходасевич не стал переводить предпоследнюю строфу, насыщенную каббалистическими понятиями, а значит, принципиально непереводимую, требующую громоздких, разрушающих целостность восприятия пояснений. Кроме того, уместные на иврите повторы (например, в параллелизмах) отяжеляют поэтический перевод. Судя по очерку 1934 года, подстрочник стихотворения хранился у Ходасевича со времени работы над "Еврейской Антологией", когда Л.Б.Яффе было важно отобрать к переводу именно новые стихи Бялика - "Да будет удел ваш священный...", переведенное Вячеславом Ивановым, и "Предводителю хора", впоследствии переведенное Ходасевичем. Оценивая подлинники, критик писал о Бялике: "Язык его поэтических произведений […] оскудевает художественными образами, но наряду с этим он именно теперь приобретает удивительную силу выражения". Не в последнюю очередь выразительности рассматриваемого стихотворения способствовала ритмика: "Неотвязная, назойливая мелодия преследует нас... мы видим искаженные в исступлении губы: а вот назло! - и: эх, все равно! - и на наших глазах национальный язык превращается в язык народный". Вяч.Иванов, вспоминая о работе над переводами из Бялика, признавал: "Прозаики при переводе на другой язык могут быть спасены. Безнадежно теряются только поэты - их ритмы не переводимы". Перевод Ходасевича, как кажется, опроверг это скептическое утверждение.

К оглавлению страницы Хаима Нахмана Бялика