Зеев Гейзель
Кого мне судить
Среди множества титулов, коими венчают кабинет Рабина на демонстрациях, резко выделяется один: "правительство юденрата". Мне хотелось бы высказаться однозначно: я против использования этого термина в данном политическом контексте. Я вообще против того, чтобы мимоходом швыряться болью еврейской Катастрофы, не проверяя достоверность используемых стереотипов. И прежде всего - уточним кое-что о юденрате, органу еврейского самоуправления в гетто периода гитлеровской оккупации.
Неверно представление, будто в юденратах сидели исключительно предатели, пытавшиеся путём сотрудничества с нацистами спасти свою шкуру. Поначалу немцы выглядели "ещё одной гойской бандой - а что, поляки нас любят больше?", чью власть надо пересидеть - если это ненадолго, или приспособиться к ней - если таки надолго. Юденрат будет представлять нас перед этой властью, и поэтому туда должны войти люди достойные, уважаемые, умеющие с немцами говорить. И многие достойные евреи решают взять на себя бремя гражданской ответственности - помочь общине выжить в это сложное время.
Так - вначале. А что же делают они потом, когда смысл формулы " окончательное решение еврейского вопроса" всё более отчётливо проступает на стенах гетто? О нет, они не бросают свой народ; они пытаются найти решение. Это решение базируется на трёх принципах:
Первый: ни в коем случае нельзя предавать гласности истинные размеры надвигающейся катастрофы. В каждом конкретном случае убийства евреев - выразить сочувствие жертвам и постараться помочь их семьям. Стараться объяснить этот случай ссылками на конкретные обстоятельства: у немцев неудачи (или удачи) на фронте, евреи вызвающе вели себя, солдат был пьян (и вообще фанатик, но не все они такие). Ни в коем случае не доводить до сведения "масс" откровенные высказвания немецких командиров; отрицать такие высказывания, если они просочатся (в те же неразумные "массы"); если же это невозможно - призывать не принимать их всерьёз и намекнуть, что "мы же всё равно умнее их".
Второй: во имя спасения целой общины можно и нужно жертвовать её частью. Если отдать немцам на "переселение" несколько сот - или тысяч -евреев, тем самым можно спасти остальных. Такими жертвами могут стать старые, или больные, или прибывшие в гетто из других мест, и т.д. Иногда можно даже постараться убедить их самих, что это необходимо. Надо также притупить в остальной части общины ощущение, что "мы - одно"; для этого надо найти способ противопоставить "часть" обществу.
Третий принцип целиком лежит в области психологии: происходит переопределение понятия "враг". Когда в юденрате обнаруживал наличие (как правило, в зародыше) групп сопротивления - у еврейских патриотов требовали добровольно сдаться (на мученическую смерть): "Вы подвергаете опасности целую общину! Готовы рисковать жизнью людей, только чтобы поиграть в героев! если бы не Вы, всё было тихо! Вы - убийцы! Вы, а не немцы!" (а немцы-неубийцы в это время стояли с уже взведёнными и наведёнными на заложников автоматами) и, наконец, "Вы помогаете врагам народа Израиля!"
Еврейская традиция говорит: "не суди ближнего своего, пока не попадёшь в его положение". Не дай Б-г мне или кому-либо из читателей получить право судить тех, кто метался тогда, судорожно перестраивая ряды уже марширующих на убой! Но - не имея право судить, имеем мы обязанность взвесить на весах ИХ вчерашнего опыта НАШЕ сегодня. И - по-другому посмотреть на то, как: замалчивается критика офицерами потери безопасности как результат панического "урегулирования"; отрицаются, а затем не распространяются откровения Арафата о "джихаде"; растлевается душа народа уверениями, что арабы удовольствуются кровью (буквально или переносно) "поселенцев", а остальных не тронут; как демонстранты объявляются "врагами мира", а оппозиция - "пособниками ХАМАСа".
Не надо доказывать мне, что "Рабин - не предатель". Те, кто вошёл на первое заседание Краковского (или любого другого) юденрата, тоже не были предателями. Скажем, большинство из них. Или хотя бы несколько! Во всяком случае - они-то были искренни? Однозначно - да. И для них, наверно, тоже было очевидно, что "другого пути нет". Мне повезло - я СЕЙЧАС и ЗДЕСЬ; меня ТАМ и ТОГДА не было. И поэтому ИХ - не могу судить.
Только поэтому.
|
