| |
Софья Рон
Проигранная война
Оглядываясь на несколько недель назад, можно с уверенностью утверждать, что
операция "Хомат-Маген" увенчалась успехом - но, как это уже многократно
повторялось в истории Израиля, военный успех завершился дипломатическим
провалом. Израиль вернулся к исходной точке. Речь идет о создании
палестинского государства. ПА, правда, нанесен сокрушительный удар, но
теперь предполагается, что Израиль сам же своими руками ее и восстановит.
Ни больше, ни меньше.
Военного решения проблемы не существует, повторяли и повторяют сторонники
создания палестинского государства, существует только решение политическое.
В устах тех, кто это говорит, политическое решение проблемы означает
согласие Израиля принять практически все требования противника, а самые
невыполнимые, вроде массового возвращения т. н. беженцев в Хайфу, Яффо и
Лод отложить на потом. Это и есть решение, как разъяснил читателям
еженедельника "Зман Тель-Авив" журналист Гай Мероз. "Не убивать их, не
оккупировать, а просто дать им то, что они хотят (включая Эфи Эйтама, если
можно)". Конец цитаты. Действительно, почему бы не дать им то, что они
хотят, включая Эфи Эйтама, после того, как Ганди они уже получили?
В действительности, нет как раз политического решения, если, конечно, не
принимать в расчет приведенное выше предложение отдать им все, что они
хотят, включая лицензию на отстрел израильтян, живущих в Иудее, Самарии и
Газе, а также правых политиков - вне зависимости от места жительства
последних (для справки: Ганди жил в Гуш-Дане. Там же проживает и регулярно
получающий угрозы в письмах и по телефону Михаэль Кляйнер. Эфи Эйтам живет
в мошаве на Голанах). Военное решение проблемы существует, и ЦАХАЛ
неоднократно доказывал это на практике. Но для того, чтобы воспользоваться
плодами военного решения проблемы, то есть закрепить статус-кво на линии
прекращения огня, необходимо отказаться от иллюзии решения политического,
то есть от ни на чем не основанной надежды заключить с противником, главной
стратегической целью которого является уничтожение Израиля, договор о мире,
вечной дружбе и любви, а чтобы было кому этот договор подписывать, создать
палестинское государство.
Проблема лидеров Ликуда - Ариэль Шарон в этом отношении не первый и, по
всей вероятности, не последний - в том, что они, опасаясь называть вещи
своими именами, упорно избегали и избегают определения стратегических
целей, подменяя стратегию тактикой. Ставка, как правило, делается на
несговорчивость арабов.
Едва ли не с благодарностью вспоминают сегодня Эхуда Барака - последнему
вменяется в заслугу то, что он "раскрыл истинное лицо Арафата" - в ходе
переговоров в Кэмп-Дэвиде. Готовность Барака отдать Арафату полстраны,
включая Иерусалим, воспринимается как блестящий тактический ход, в
результате которого израильским левым и всему мировому сообществу открылось
уже упоминавшееся выше лицо Арафата. Реакция мира на развязанную Арафатом
два месяца спустя войну показала, что эффект, если он и был, оказался
кратковременным: на мировое сообщество несговорчивость Арафата впечатления
не произвела. Что же касается Барака, то у него намерения были самые
серьезные: он и в самом деле планировал тотальное отступление, вопреки
своим же предвыборным обещаниям. За обман избирателей и не вызванную
военной необходимостью готовность к капитуляции политиков не благодарят, а
судят. Эхуд Барак своей неосмотрительной политикой спровоцировал нынешнюю
войну. Избиратели в феврале 2001 года недвусмысленно дали понять, что
возлагают на него за это ответственность. Но одержавший тогда блестящую
победу Ариэль Шарон волеизъявления избирателей в расчет не принял и едва не
назначил Барака министром обороны - помешала его же, Барака, собственная
партия.
Для Барака разницы между тактикой и стратегией не было. Барак вообще не
тактик. В Ликуде его действия расценили как тактические потому, что ставят
тактику во главу угла. Стратегические цели если и ставятся, то вслух о них
говорить неудобно. Не политкорректно. В эпоху постсионизма, когда
считается, что еврейское государство - не цель, а средство для достижения
мира на Ближнем Востоке, нельзя обойтись в определении стратегических целей
без таких извращенных и выхолощенных понятий, как "мир" и "мирный
процесс".Утверждения, согласно которым лидеры Ликуда приходят к власти,
потому что избиратели хотят продолжения процесса Осло, - это демагогия
чистой воды. Это говорили по поводу Нетаниягу, это говорили по поводу
Шарона - и в обоих случаях это была ложь. Нетаниягу пришел к власти потому,
что избиратели разочаровались в процессе Осло. В противном случае победу
одержал бы Перес. Шарон пришел к власти потому, что процесс Осло пришел к
своему логическому завершению, то есть к войне, и избиратели хотели
положить конец опаснейшей в истории страны политической авантюре. В
противном случае победу одержал бы Барак. Но ни Нетаниягу, ни Шарон, придя
к власти, не решились осуществить на практике чаяния избирателей - положить
конец процессу Осло.
Держать Арафата в Рамалле на протяжении нескольких месяцев, безусловно,
было ошибкой. Не потому, разумеется, что он наш единственный партнер, "ведь
другого-то нет". Ошибкой была попытка сфокусировать проблему на личности
Арафата - личность, никто не спорит, темная, но проблема ведь не в Арафате.
Проблема в палестинском госудастве. Задача заключалась не в том, чтобы
ослабить Арафата, а в том, чтобы разрушить возведенный архитекторами
Норвежских соглашений фундамент палестинского государства. Изолируя Арафата
и утверждая, что "нельзя иметь с ним дело", глава правительства тем самым
дает понять, что с кем-то другим дело иметь можно. Что палестинское
государство будет создано (Шарон откровенно об этом заявлял), только с
другим лидером и в других границах. Что касается границ, то их, как нам
уже приходилось убедиться, с легкостью сдвигают в невыгодном для Израиля
направлении. Что касается другого лидера ПА, для Израиля он не может быть
"лучше". Любой лидер ПА по определению - враг Израиля, потому что между
Иорданом и Средиземным морем нет места для двух государств и об этом прямо
говорится в историческом документе под названием "Поэтапный план
уничтожения государства Израиль" - это программный документ ООП и его никто
не отменял.
Тактика не может быть удачной, если нет стратегии. Лидерам Ликуда надлежит
расстаться с иллюзией, будто они смогут стать "главами правительства всего
народа" и пойти на резкие, но неизбежные шаги: денонсировать Норвежские
соглашения и создать государственную комиссию, которая бы расследовала
произошедшее в 1993 году. Комиссию эту необходимо создать не мщения ради,
не для того, чтобы посадить на скамью подсудимых Переса и Бейлина,
Гиршфельда и Пундака (хотя справедливость требует наказания виновных), а
потому, что только в этом случае израильское общество поймет: реанимировать
процесс Осло не только невозможно, но и преступно. У нас есть только один
путь - болезненный, но неизбежный: исправить причиненное в 1993 году зло.
Устранить - по возможности - причиненный Израилю вред. Разрушить созданный
на нашей территории вооруженный арабский плацдарм - любой ценой. Ценой
трудностей, ценой международной изоляции и, может быть, ценой войны. Все
эти несчастья ожидают нас в любом случае, и лучше заплатить эту цену в
битве за выживание, которую у нас есть безусловный шанс выиграть, нежели в
процессе капитуляции. Цель Израиля - уничтожение ПА, кто бы ее ни
возглавлял. Пока эта цель не будет принята на вооружение правительством
Израиля (кто бы его ни возглавлял), самые успешные военные операции будут
сводиться к попыткам вычерпать решетом - нет, не воду, а страшную кровавую
трясину, в которую загнали страну почти девять лет назад инициаторы
Норвежских соглашений, и выбраться из которой не хватает мужества у
политических лидеров, которых именно для этого и выбирают. Не определив
цели - нельзя выиграть войну.
Высокая мода
Несколько месяцев назад Алла Аптекарь, жительница Иерусалима, купила платье
в Тель-Авиве, на улице Дизенгоф, в магазине фирмы "Комильфо". Продавщица
предложила Алле приобрести членскую карточку клуба, чтобы пользоваться
скидками, предусмотренными для постоянных клиентов, - распространенная
практика. Алла согласилась. На прошлой неделе она получила по почте каталог
новых моделей фирмы - и обмерла. Нет, не от разнообразия моделей - модели
фирмы на фотографиях в каталоге как раз не очень заметны, хотя, казалось
бы, продемонстрировать модель - основная задача фирмы. Но так по своей
наивности полагала Алла, как, впрочем, и автор этих строк, и это
заблуждение, надо думать, разделяют многие читательницы. Фирма "Комильфо"
занялась политической пропагандой.На фоне пасторального пейзажа -
масличное дерево, каменные дома в отдалении, заходящее солнце окрашивает
золотистым цветом плывущие по небу облака, - молодая женщина с младенцем на
руках. Женщина - в традиционной позе мадонны. Темные волосы, классическая
прическа, тот же наклон головы. Стилизация, знакомая любому из нас по
сотням картин. Но есть и своя особенность - нет, не модели фирмы, они, как
уже говорилось, тут почти не заметны. Женщина опирается на черный
постамент, на котором крупными белыми буквами на иврите написано: "Дай
лэ-кибуш" ("долой оккупацию"). Идея ясна. Евреи, точнее
оккупанты-израильяне в очередной раз виновны в распятии Христа.
"Я была поражена, - рассказывает Алла. Ощущение было такое, будто меня
ударили. Алла с семьей живет в иерусалимском квартале Неве-Яаков. В ночь
после поста Эстер, прямо напротив их окна, вооруженный террорист открыл
огонь. Услышав стрельбу, Алла и ее сестра подбежали к окну и увидели
террориста, стреляющего во все стороны. Сестра - ей 23 года - с тех пор
боится по вечерам выходить одна на улицу. Когда она возвращается с работы,
Алла с мамой встречают ее на автобусной остановке.
"Я хотела отвлечься, - говорит Алла. - Рассмотреть модели, выбрать платье
или блузку. И вот что увидела в каталоге".
Сибил Голдфайнер, заведующая отделом маркетинга фирмы объяснила автору этих
строк в телефонном разговоре, что фирма заинтересована в том, чтобы
продвигать женщин, дать им самовыражаться. 15 молодых женщин-фотографов
получили заказ на любые фотографии для каталога, единственное требование -
чтобы там фигурировали модели фирмы. Если одна из них "так видит", у фирмы
нет права ограничивать ее художественное воображение.
- Скажите, - спросила я госпожу Голдфайнер, - а если бы вам принесли
фотографии, где фигурировала бы свастика?
- Это провокационный вопрос. При чем тут свастика? Но в любом случае, мы не
признаем цензуры.
- То есть вы поместили бы и свастику в своем каталоге. Я так понимаю, что
про палестинский флаг спрашивать излишне?
Этот вопрос заведующей отделом маркетинга провокационным не показался.
- А почему бы и нет? Кому это мешает?
- Это мешает многим, - не сдержалась я, - очень многим. Вы, возможно, не в
курсе, но у нас с ними война. Вы не задумывались о том, что у ваших
клиенток мужья, братья или сыновья служат в армии?
- Мы об этом не думали. Мы политикой не занимаемся.
Судя по каталогу фирмы, этого не скажешь. В фирме мне пообещали, что
извинятся перед Аллой, при этом выразили искреннее удивление тем, что
радикальная левая пропаганда задела чувства клиентки. У фирмы "Комильфо",
что делать, своеобразные представления о моде. Они включают и моду на
политические убеждения.
09.05.2002
< < К оглавлению < <
> > К следующей статье > >
|
|
|
