| |
Софья Рон
ШАРОН: ФАТАЛЬНАЯ УСТУПКА
В канун Йом-Кипура министр иностранных дел Израиля вел с лидером Палестинской
автономии переговоры под огнем - в буквальном смысле слова. В фешенебельном
холле гостиницы в Дахание, где журналисты и свита собрались в ожидании так
и не состоявшейся в итоге пресс-конференции, отчетливо слышался грохот
канонады. Слышали его, вне всякого сомнения, и Перес с Арафатом.
Считанных часов хватило Ариэлю Шарону, чтобы пустить на ветер накопленный за восемь
месяцев пребывания у власти политический капитал. В ходе предвыборной
кампании Шарон обещал вернуть израильтянам безопасность и положить конец
переговорам под огнем, которые вел - до последней минуты пребывания у
власти - Эхуд Барак. Другими словами, одержать две победы - военную и
дипломатическую. В сфере безопасности он своего обещания не сдержал. Зато в
сфере дипломатической добился весьма и весьма значительных успехов.
Прекратил переговоры, положив тем самым конец пагубной политике, которую
начал Рабин и продолжил Барак, политике, основывавшейся на принципе
"продолжать мирный процесс, как будто нет террора и бороться с террором,
как будто нет мирного процесса". От этой формулы, составленной в лучших
традициях ленинской диалектики, осталась со временем только первая часть, и
Арафат прекрасно отдавал себе отчет в том, что терроризм приносит ему
ощутимые политические плоды. Шарон в первые месяцы своего правления положил
этому конец. Мало того, он не только не заплатил за отказ от переговоров,
де-факто означавших капитуляцию, той цены, о которой твердили левые
("Америка от нас отвернется"), но, напротив, вернул Израилю утраченные в
результате Норвежских соглашений статус и престиж. Если при Клинтоне Барак
и Арафат были равны - мелкие удельные ближневосточные князья, которых
следовало помирить ради нового мирового порядка, - то для Джорджа Буша
Ариэль Шарон стал лидером пусть маленького, но государства, и его
неоднократно с почетом принимали в Белом доме, перед Арафатом же при новой
администрации двери Белого дома оказались закрыты, что не замедлило
отразиться на его международном статусе. Германский министр иностранных
дел Йошка Фишер элегантно, но настойчиво отклонил предложение Арафата
организовать встречу с Пересом на территории Германии. Если Арафат - персона
нон-грата в Вашингтоне, то и в Бонне его присутствие не слишком желательно.
Казалось, Шарону удалось вывести Израиль из политической и дипломатической
ловушки, в которую загнал страну согласившийся на тотальное отступление и
раздел Иерусалима Эхуд Барак. Кэмп-дэвидские инициативы, означавшие полную
капитуляцию Израиля (в том числе и признание права "палестинских беженцев"
на возвращение), стали политическим анахронизмом. Эту несомненную
заслугу Шарона признали за ним не только политические комментаторы - за
исключением тех, разумеется, кто настолько ассоциирует себя с Норвежскими
соглашениями, что для него ПА до сих пор не противник, а партнер, - но и
политические противники нынешнего главы правительства, сторонники Биньямина
Нетаниягу, как, например, депутат кнессета от Ликуда Исраэль Кац. И вдруг,
в течение считанных часов, глава правительства своими руками разрушил с
такой тщательностью возведенное им здание, согласившись на встречу Переса с
Арафатом. Встреча эта вернула Арафату легитимацию и создала абсурдную
ситуацию, при которой этот матерый террорист может стать частью
антитеррористической коалиции во главе с США, в то время, как
Израиль, жертва террора, оказывается на положении изгоя.
Шарон не мог поступить иначе, объясняют нам, на него было оказано массированное
давление. Если допустить, что это так, все равно оправданием это служить не
может.Какую цену заплатил бы Израиль за отказ участвовать в этой встрече?
Ухудшение отношений с США? Но что может быть хуже, нежели положение изгоя,
своими руками вернувшего легитимацию противнику и оставшемуся ни с чем? Уж
если платить, так, по крайней мере, платить за удержание своих позиций, а не
за отступление. К тому же, как показывает опыт, Америке не нужны слабые
союзники. По отношению к ним она не испытывает сантиментов. Она их предает.
Отбрасывает за ненужностью, как это случилось, к примеру, с
латиноамериканскими режимами, оставленными на милость просоветских банд.
Задача главы правительства - противостоять давлению извне. Для этого его и
выбирают. Давление - не оправдание.
Другой вопрос - а был ли мальчик? Так ли велико было пресловутое американское
давление? Нетаниягу утверждает, что версия об американском давлении - блеф. Что
сведения, полученные им из Конгресса и из окружения Джорджа Буша,
свидетельствуют об обратном. А у Нетаниягу с республиканцами давние связи.
Конечно, у Нетаниягу в данном случае налицо личный интерес - Шарон для него
соперник. Сам Нетаниягу, подписывая соглашение Уай, ссылался на американское
давление, хотя противники соглашения в наличии этого давления сомневались,
указывая, что Клинтон слаб, а республиканцы - союзники Нетаниягу - умоляли его
не подписывать соглашения, не делать такого подарка Клинтону, обещая нашему
премьеру поддержку в Конгрессе. Но свидетельство Нетаниягу - не
единственное. Достоверно известно, что у американской администрации не
было единой позиции по поводу встречи Переса с Арафатом. Вице-президент Дик
Чейни и американский министр обороны Дональд Рамсфелд выступали против.
Арафат, с их таки зрения, не является центральным фактором при создании
антитеррористической коалиции, а в сфере безопасности контакты с ним на
высшем уровне причиняют вред. (Тут необходимо заметить, что израильское
военное командование категорически возражало против встречи.) Настаивал на
встрече госсекретарь Колин Пауэлл. По утверждению Переса, Пауэлл звонил ему
трижды в день. Однако Перес - лицо заинтересованное, и неминуемо возникают
следующие вопросы: почему Шарон не сумел (или не захотел) воспользоваться
противоречиями в американской администрации и в какой мере американское
давление было "заказным". А в том, что определенные круги в Израиле
позаботились о том, чтобы это давление усилить, сомневаться не приходится:
слишком уж часто в этих кругах сетуют на "недостаточную вовлеченность
Америки" (деятели Аводы), а то и прямо призывают усилить давление (Йоси Сарид).
Можно спорить о том, кого в данном случае больше опасался Шарон -
Пауэлла или Переса. Дело уже не в этом. Шарон уступил. Его уступка носила
унизительно-гротескный характер - Шарон не только отступился от своего
ультиматума о 46-часовом прекращении огня, но и продемонстрировал всему
миру, что Израиль ведет переговоры под огнем в самом прямом смысле слова -
под грохот орудий. Глава правительства, уступив Пересу, перечеркнул все,
чего достиг за время пребывания у власти, отбросив Израиль на восемь
месяцев назад, в смутные времена солдата номер один.
ПЕРЕС: УКУС СКОРПИОНА
Известная притча повествует о скорпионе, попросившем лягушку
переправить его на другой берег реки: ведь плавать он не умеет.
- Ты же меня ужалишь, - резонно возразила лягушка.
- Как я могу этосделать,- воскликнул скорпион,- ведь тогда мы оба пойдем ко дну!
Аргумент лягушку убедил. Она посадила скорпиона себе на спину и пустилась в
плавание. На середине реки скорпион ужалил лягушку.
- Что же ты наделал, - горестно воскликнула лягушка, - ведь ты же обещал! Мы
теперь оба утонем!
- Знаю, - был ответ, - но ничего не могу с собой поделать, ведь я скорпион.
В точности по этой схеме складывались отношения между Пересом и
Шароном. Шарон исходил из простого расчета: он нужен Пересу не меньше, а в
общем-то и больше, чем Перес нужен ему. Авода к власти не вернется, а если
чудом и вернется, ее лидер (а это будет не Перес), ни за что не назначит
дряхлеющего идеолога Нового Ближнего Востока министром иностранных дел.
Однако куда более вероятен другой сценарий: если Перес скинет Шарона, то к
власти придет Нетаниягу. Он тем более не назначит Переса главой МИДа.
Следовательно, в интересах Переса беречь коалицию Шарона как зеницу ока.
Шарона предупреждали. Еще покойный Рабин, напоминали ему, называл
Переса "неутомимым интриганом". Кто-кто, а уж Рабин-то знал, что говорил.
А чего стоит "вонючий трюк", когда в 1991 году Перес свалил правительство
Шамира, в котором сам же и заседал! С Пересом связываться опасно.
Шарон слушал. Возможно, по своему обыкновению, записывал в книжечку, хотя
необходимости в этом не было: он все это знал и так. Знал, но
руководствовался логикой самосохранения - первейшим инстинктом политика.
Ведь не станет же Перес топить сам себя.
Расчет оказался ошибочным. Перес нанес-таки удар Шарону, загнав его в угол.
Добился встречи с Арафатом, лишил Шарона политического тыла в его - Шарона
- собственном лагере и тем самым положил конец его надеждам длительное время
продержаться у власти. Перес преподнес великолепный новогодний подарок
Биньямину Нетаниягу: встреча главы МИДа с Арафатом (под грохот канонады!)
была для Шарона началом конца. Сколько времени займет этот процесс, сказать
трудно. Но процесс пошел.
Шарон сделал все возможное, чтобы смягчить удар. Встреча Переса с Арафатом не
случайно пришлась на "мертвый сезон" - парламентские каникулы и к тому же
осенние праздники. Религиозные депутаты кнессета заняты: Рош ха-Шана,
Йом-Кипур, Суккот. Нерелигиозные - за границей. Помощники в отпуске. Пока
снова соберется кнессет, глядишь, и схлынет волна.
Пока что коалиция цела. Партия ИБА, которая вышла из
правительства Барака, создав тем самым эффект цепной реакции (за ней
последовали МАФДАЛ и ШАС), из коалиции Шарона первой не выйдет. В
правительстве Барака Щаранский занимал "правый стул", в правительстве
Шарона - ситуация иная. Не выйдет из коалиции и ШАС, хотя Эли Ишай резко
возражал против встречи Переса с Арафатом. Блок НДИ / Ихуд Леуми предъявил
Шарону на прошлой неделе ультиматум, угрожая, что выйдет из правительства,
если встреча Переса с Арафатом состоится, но на практике его осуществлять
не торопится. Для Ганди нынешний портфель, пусть символический, - последний
в жизни. У Либермана, в отличие от Ганди, все впереди, но перед ним стоит
традиционная дилемма израильских правых. Останешься в правительстве -
значит, держишься за кресло. Сбросишь правительство - значит, играешь на
руку левым, как Тхия и Моледет в 1992 году и МАФДАЛ с правыми депутатами
кнессета в 1999-м. К тому же Либерман ушел из Ликуда не по идеологическим,
а по внутрипартийным причинам. Он вырос в Ликуде, по своему духу ликудник и
сбросить правительство Ликуда для него - политический нонсенс. Такова
политическая логика. Но есть и политическая динамика, и она не менее важна.
Трещина в коалиции уже есть, и теперь ее с легкостью можно будет
расширить, были бы причины - а они найдутся. В Ликуде лидер, уступивший в
решительный момент, да еще и заявивший - об этом мы еще поговорим отдельно
- о своем согласии на создание палестинского государства, едва ли может
рассчитывать на победу в борьбе против харизматичного и занявшего позицию
справа Биньямина Нетаниягу. Значит, брожение начнется не только в коалиции,
но и в самой фракции Ликуда. Когда падет правительство - сказать трудно, но
его шансы продержаться до ноября 2003 года близки к нулю.
Перес это знал. Не мог не знать. Знал - но не позаботился о том, чтобы
сохранить коалицию Шарона, который на своей спине вознес его на политический
Олимп и чье падение неминуемо повлечет за собой падение его, Переса, самого.
Знал - и все-таки ужалил. Скорпион не может иначе.
"Вести" 04.10.2001
< < К списку статей < <
> > К следующей статье > >
|
|
|
